Первый сезон оставил подопечных Маги-Люмьер на пороге перемен. Рин, наконец, обрела контроль над своей магией и место в команде, но цена этого знания оказалась высока. Второй сезон начинается с того, что в город прибывает новая, агрессивная корпорация «Светоч», которая предлагает магам «чистую» энергию без побочных эффектов. Их технология кажется идеальной: никаких эмоциональных триггеров, никаких спонтанных взрывов. Просто стабильная, управляемая сила. Жители, уставшие от нестабильности, начинают массово отказываться от услуг Маги-Люмьер. Каору, глава компании, чувствует подвох, но доказать ничего не может — «Светоч» работает безупречно, а их лидер, харизматичный маг-отступник Синдзи, публично обещает мир без страха. Проблема в том, что «чистая» магия требует от мага отказа от части воспоминаний, и Рин с коллегами предстоит выяснить, какие именно жертвы стоят за этим технологическим чудом.
Параллельно с корпоративной войной развивается личная драма. Рин начинает видеть странные сны о прошлом Каору, которые оказываются не просто снами, а фрагментами его заблокированной памяти. Оказывается, Каору когда-то сам работал над прототипом технологии «Светоча» и сбежал, узнав правду. Теперь Синдзи хочет завершить начатое, и для этого ему нужен ключ — сам Каору. Второй сезон превращается в гонку со временем: пока Маги-Люмьер пытаются спасти клиентов от «добровольного» стирания личности, внутри команды зреет раскол. Новичок Юто, который присоединился к компании в поисках легких денег, оказывается двойным агентом, а тихая сотрудница Миюри начинает терять контроль над своей магией именно из-за вмешательства «Светоча». Кульминация наступает, когда Рин решается на отчаянный шаг — она проникает в главный сервер корпорации, чтобы вернуть украденные воспоминания, но сталкивается с выбором: спасти Каору, пожертвовав собственной магией, или позволить «Светочу» поглотить город. Финал оставляет горькое послевкусие: Маги-Люмьер выживает, но теряет часть себя, а зритель понимает, что магия — это не дар и не проклятие, а просто отражение человеческой души, которую нельзя «оптимизировать» без потерь.
