Такуми всегда считал, что его отношения с Аканэ — это идеальный баланс. Она милая, застенчивая, краснеет от каждого комплимента и категорически отказывается от любой физической близости, ссылаясь на высокие моральные принципы. Он уважает её границы, считая себя счастливчиком, которому досталась скромная и непорочная девушка. Всё рушится в тот момент, когда он случайно заходит в её комнату в отсутствие Аканэ и находит тайник. Не с любовными письмами и не с дневником, а с коллекцией, которая заставила бы покраснеть даже бывалого коллекционера хентая. Аканэ оказывается не просто девственницей, а убеждённой, фанатичной извращенкой, которая годами изучала теорию разврата, но на практике боится даже поцелуя. Её комната — это музей самых грязных фантазий, от фигурок в откровенных позах до стопок журналов, которые она прячет за связками сушёных трав. Когда Такуми confronts её, Аканэ не падает в обморок и не плачет. Она спокойно, с горящими глазами, начинает читать ему лекцию о том, что плотские утехи — это высшая форма искусства, к которой нужно готовиться годами, как к защите диссертации.
С этого момента жизнь Такуми превращается в адский кружок юного эротомана. Аканэ решает, что раз тайна раскрыта, то парень просто обязан стать её подопытным кроликом в изучении «высшей любви». Но её методы пугают даже его: она не пытается соблазнить его, а заставляет заучивать наизусть главы из древних камасутр, рисовать схемы запретных поз и обсуждать фетиши с серьёзностью профессора антропологии. Такуми мечется между желанием сбежать и странным любопытством: его скромная девушка, которая боится держать его за руку на людях, дома превращается в монстра эрудиции, способного цитировать «Развратную историю» наизусть. Ситуация накаляется, когда на горизонте появляется её старшая сестра — реалистка и циник, которая знает о тайнах Аканэ и считает, что Такуми либо сломает её сестру, либо сам свихнётся. Парню предстоит понять, сможет ли он принять девушку, чья голова забита порнографией, а сердце остаётся нетронутым, и есть ли шанс превратить её теоретические знания в настоящие, пусть и неуклюжие, чувства.
