Гробница Назарик снова гудит, но на этот раз не от военных советов и не от подготовки к очередному завоеванию. Аинз, уставший от бесконечных докладов и стратегических карт, решает, что его верные стражи заслуживают отдыха. Но отдых в понимании Повелителя — это нечто грандиозное. Он объявляет о создании театральной труппы, где каждый из Плеяд и стражей получит свою роль. Альбедо, разумеется, претендует на место главной героини, чтобы произвести впечатление на своего господина, в то время как Шалтир пытается перетянуть одеяло на себя, предлагая сценарий с большим количеством крови и страсти. Демиург, как всегда, видит в этом идеальный инструмент для психологической обработки населения, а Коцит предлагает поставить трагедию о чести самурая, которую никто не понимает.
Спектакль превращается в хаотичный фарс, где репетиции идут наперекосяк. Сейбас пытается играть романтического героя, но его благородство мешает ему произносить фальшивые признания в любви. Энтома, получившая роль дерева, стоит неподвижно, пугая всех своим жутким видом. Нарберал, которой досталась роль злодейки, настолько вживается в образ, что начинает угрожать другим актерам по-настоящему. Аинз, наблюдая за этим бедламом, понимает, что его план по созданию культурного досуга провалился, но отменять ничего не собирается — слишком забавно наблюдать, как его подчиненные пытаются изображать людей. В финале, когда на сцену выходит сам Аинз в роли трагического короля, его монолог о бремени власти и одиночестве звучит настолько искренне, что даже вечно спорящие стражи замирают. Но идиллия рушится в тот момент, когда Пандора Актор, не выдержав, выбегает на сцену в костюме своего отца, копируя каждое его движение, и спектакль окончательно превращается в балаган, под одобрительный смех Аинза и отчаянные крики Альбедо, пытающейся навести порядок.
